В январе этого года стартовал первый сезон Одесской международной литературной премии им. Исаака Бабеля. Редакция «Zачем» встретилась с автором идеи премии – прозаиком, сатириком, редактором юмористического журнала «Фонтан» – Валерием Исааковичем Хаитом. Говорили о «тайне тайн», о приходе к власти Трампа, об ответственности и безответственности и о том, что все плохое уйдет, а доброе останется.  

 

– Валерий Исаакович, вы родились в Винницкой области, в селе. Как долго жили в Новой Прилуке? Что лучше всего помните из детства? 

– Да, я там родился, но ничего не помню из того времени. Потому что началась война,  и я уехал с мамой в эвакуацию еще, так сказать,  в бессознательном состоянии. В эвакуации мы жили в Ульяновской области, в селе Тереньга, это глухое место... Там я уже что-то помню. Помню силуэт мамы. Вот она сидит за столом, горит керосиновая лампа, она под абажуром, чтобы свет  мне не мешал спать, мама что-то пишет. Наверное, готовилась к каким-то к занятиям. Потом я помню, как мы возвращались.  По каким-то причинам мама не захотела вернуться на свою малую родину, и мы в 1946 году попали в город Аккерман (Белгород-Днестровский). Где и началось мое детство, о котором я написал книжку «То ли луковичка, то ли репка…». Я не мог ее не написать, я благодарен этим местам, это было самое счастливое время в моей жизни. Поскольку я тогда еще не знал, что все проходит.  

– А вы знаете, что в Википедии числитесь как известный уроженец Новой Прилуки, рядом с лауреатом Нобелевской премии по физиологии и медицине Зельманом Ваксманом? Он открыл первый эффективный антибиотик для борьбы с туберкулезом. Это же своего рода ответственность – «известный уроженец» и прочее. Что такое ответственность для Валерия Хаита? 

– Честно, я не знал этой информации. Спасибо вам за нее. Но должен признаться, что вы меня немного разочаровали. Я мечтал быть единственным лауреатом Нобелевской премии из села Новая Прилука. Теперь у меня это вряд ли получится... Ну а ответственность? Это в том числе и умение выбрать дело, которое тебе под силу. За редчайшим исключением я стараюсь  заниматься делами, где уверен, что точно с ними справлюсь. И тогда это слово начинает работать. Кстати, если говорить про памятник Исааку Бабелю, где я был автором идеи и координатором проекта, то вся эта история не вписывается в правило – браться только за то, что тебе под силу. Было какое-то наитие сверху. И если бы я знал, какие предстоят сложности мне лично и Всемирному клубу одесситов, то не взялся бы за это дело. Но события стали происходить как бы сами по себе. И что интересно, с какого-то момента я почувствовал, что начались буквально чудеса. И у меня возникли мысли, а я склонен иногда к таким завиральным штукам, что Исаак Эммануилович Бабель, который, как известно, был скромным человеком, увидев нас сверху, сперва подумал: «Зачем? Ну что за дела, какой памятник?», – а потом заметил, что ребята, вроде, подобрались серьезные, и стал нам помогать. Во всяком случае, я обратил внимание, что с какого-то момента просто начались удивительные вещи: знаки, совпадения, неожиданные встречи, без которых памятник бы не состоялся. Нет, точно без помощи Исаака Эммануиловича здесь не обошлось! 

– Вы верите в силу вспомогательной энергии? 

– Безусловно верю. Потому что без наличия некой силы, некой тайны концы с концами не сходятся. Слишком многое невозможно без этой составляющей. Без нее все рассыпается в хаос. 

– Но вернемся к теме ответственности.  Можно очертить круг ответственных лиц за сегодняшние процессы в нашей стране? Что вы думаете обо всем этом?  

– Скорее, круг лиц безответственных… Вы знаете, я человек поживший, и опыт жизни дает мне возможность распознавать кто есть кто заранее. Я веду страничку в фб.  К слову, я вообще считаю, что Фейсбук – это совершенно гениальное изобретение Цукерберга и его компании. Потому что если ты хочешь сказать что-то, ФБ дает возможность и сказать, и быть услышанным мгновенно. А вот какую реакцию ты получишь на свое высказывание, это уже второй вопрос. Кстати, я записывал свои доморощенные мыслишки и до Фейсбука. У меня есть несколько тетрадей дневников, в которых я пытался осмыслить какие-то вещи. В том числе и политические. И вот, скажем, недавно я разместил на своей «стенке» пост «Трамп и мироздание». И в нем полусерьезно (многолетние занятия юмором сказываются) попытался доказать, что приход к власти Трампа – это рука провидения. Мир движется к гибели. Раньше, в прежние эпохи, он двигался медленно, но в последнее время явно произошло ускорение. К слову, не последний ускоритель в этом движении к полному разрушению – Путин. Так что исторического времени на то, чтобы как-то затормозить это движение и договориться, может не хватить. Поэтому нужны экстраординарные меры. В прежние времена, чтобы одна эпоха сменилась другой, проходили столетия. Теперь это не так. Этот процесс выглядит, как конусообразная спираль, широкие кольца внизу – это время, которое было в прошлом, к середине конуса его меньше, и к верхушке конуса – оно сходит на нет. Так вот про Трампа. Для того, чтобы мир встряхнулся, нужно встряхнуть самую сильную, самую прогрессивную страну – Америку. Она должна отрезветь. И приход Трампа, как мне кажется, может этому способствовать. Нужно остановить эту инерцию движения в никуда. Общество потребления себя исчерпало. Материализм себя исчерпал. А Трамп как раз воплощает в себе все худшее, к чему приводит такое общество. Этап достижения удобств жизни был необходим. Но он исчерпал себя. Человек живет для счастья, а не для комфорта и удовольствий. Нужно менять парадигму существования. Трамп – от обратного – может помочь это ускорить… 

А по поводу Украины могу сказать, что все, что произошло после Майдана (да, практически все, за исключением первых нескольких месяцев), работает против Украины. Абсолютно все. Естественно, главный виновник этого процесса – Путин и его компания. Но та ненависть, которая культивируется сегодня в нашей стране, – она неконструктивна. Странная и губительная вещь происходит. Все хотят единой Украины, а делают ее одинаковой. Я, в частности, о декоммунизации, которая практически переросла в украинизацию. Активно продолжающуюся разными языковыми квотами и «мовными» законами, которые вот-вот могут быть приняты Радой. Все это говорит о том, что людей во власти не интересует ни судьба страны, ни здравый смысл, ни даже собственная безопасность. Какая-то куриная слепота. Что бы они ни сделали, все плохо, все на руку Путину. Трудно придумать что-то еще, что принесло бы вред Украине, но власти ухитряются это делать. 

–  В такие сложные периоды, когда кажется, что все летит в пропасть, обнадеживают только примеры сверхдействий отдельных людей. Например, музыкант Алексей Ботвинов, с его слов, стал создавать международный фестиваль музыки в Одессе после трагедии Иловайского котла на востоке страны. Сел и решил, что может противопоставить тому, что происходит, только музыку. Инициированная вами Международная литературная премия им. Исаака Бабеля тоже зарождалась не в легкий период. Что толкает этот маятник? 

– Дело в том, что Алексей Ботвинов и до идеи фестиваля занимался экспериментами. Например, с визуализацией музыки продолжал то, что когда-то делал Скрябин. Алексей поработал в Европе, и я думаю, Европа его укрепила в этих планах. Он классический музыкант в высшем смысле этого слова, но он абсолютно трезво смотрит на ситуацию. И, желая вовлечь в музыку как можно больше людей, идет на эксперименты. Он шел к фестивалю естественным образом. Доминанта здесь – «Делай что должен, и будь что будет». И потом, пианист такого уровня не может не быть амбициозным. И не случайно оба фестиваля прошли с большим успехом. К слову, я считаю, что оба они недооценены. Тут еще и город несет ответственность. У нас музыкальной критики нет, наш журналистский корпус, на мой взгляд, очень слаб, у нас практически некому оценить по достоинству масштабные творческие проекты.  

– Вы инициировали Одесскую международную литературную премии им. Бабеля. А знаете ли вы, что образ бандитской Одессы и ее героев нравится не всем? Вы говорите, что хороший юмор не стареет? Я думаю, что стареет, просто медленнее, чем плохой. А мифы, может, мифы стареют все же?

– Мне кажется, что мы с вами говорим немножко о разных вещах. Я считаю, что в «Одесских рассказах» Бабель не описывал реальность Одессы, а создавал новую. Он – из писателей-демиургов, он создал – подобно Маркесу – мир, которого не было. И, по моему мнению, проживи он дольше,  Бабель вполне мог бы претендовать на Нобелевскую премию. Я считал и считаю его первым в ряду южнорусской писательской школы. И если говорить, что Бабель воспел бандитов, то это не о нем, не о литературе. 

– Но миф прижился именно в такой форме. И воспринимают его многие именно в такой плоскости.  

– Но это не значит, что такое восприятие правильное. Потому что литература и жизнь – это разные вещи. Говорить «как в жизни» – для литературы не комплимент, а оскорбление. Литература – это не жизнь, а ее квинтэссенция. Тот мир, который создал Бабель, – это новый, уникальный, не существующий до него в реальности мир. И его персонажи не бандиты, а литературные герои. А они живут по законам, отличным от жизни. Когда описывают бандитскую Одессу, то, как правило, смакуют одесскую экзотику с присущими ей издержками вкуса. А я все же говорю о литературе, а не о коммерческой беллетристике. Конечно, миф Одессы – многослойная вещь... Но слово «миф» в нашем случае правильное слово. Мы говорим миф – значит видим все сквозь некий туман. В нем и история, и реальная жизнь города, и музыка, и литература. Составляющая Бабеля в этом мифе очень велика.  

– Мифы стареют? 

– Мифы перестают быть актуальными. Когда предмет мифа ничего не делает для его подтверждения и укрепления. 

– А как ведет себя сегодня Одесса со своим мифом? Она культивирует его еще или только эксплуатирует уже? 

– Сказать, что Одесса сегодня культивирует миф, нельзя, миф – это категория будущего, а не настоящего. Но она его использует. Тем более, что сейчас всем правит рынок, экономика, а миф Одессы – это тоже товар. С той его частью, которую сегодня вовсю используют, спекулируют на ней, – это как с артистами определенного уровня: когда чтобы понравится публике, они опускаются до ее вкусов. Я же много лет занимаюсь одесским литературным юмором, сохранением лучших традиций. Вот недавно вышел составленный мной том «Большая книга одесского юмора». Это почти 1000 страниц текстов новых одесских авторов конца 20-го, начала 21-го века, которые в значительной степени появились или стали заметны благодаря журналу «Фонтан».    

– Что сегодня происходит с этим журналом? Когда и почему вы отказались от печатной версии издания? Кто аудитория «Фонтана» сегодня? Вы знаете статистику? 

– Да, журнал выходит уже два года только в электронном виде, и я жалею, что не сделал этого раньше. «Бумагу» сейчас не очень читают. Рулит интернет. У нас сегодня 3 тысячи подписчиков. А знаете, что было для меня самым большим комплиментом, кстати, когда «Фонтан» был еще бумажным? Когда мне говорили, что у тебя на самом деле не совсем  юмористический журнал, а журнал литературный. Конечно, я могу сетовать, что «Фонтан» читает мало молодежи. Но что делать, в мире эпоха падения нравов. А общество потребления рождает ложные ценности (я об этом уже говорил), и молодежь заточена (за редким исключением) на комфорт и на приобретение. Все это не способствует интересу к литературе, но это не обвинения молодежи, это констатация факта. Но я уверен, что это пройдет. В истории всегда так было: одна эпоха сменяла другую. После Средних веков была эпоха Возрождения. Моя надежда в том, что события в мире могут ускорить процесс этой смены эпох. Я понимаю, что у Бога другие глаза, и время он исчисляет миллионами лет, а не днями и годами. И я не знаю, что он там себе планирует и имеет в виду, но думаю, что мир им был создан для того, чтобы он совершенствовался. Именно для этого и дана была людям свобода воли. И Бог поглядывает на нас и вмешивается, когда надо. 

– А 20-й век?! Почему Бог тогда не вмешался?  

– Двадцатый век после этого ужасного опыта должен был открыть невероятно важную дорогу. Но институты безопасности, которые сложились в мире после катастрофических мировых войн и которые сейчас трещат по швам, они все равно обязательно должны были сложиться. Да, цифры погибших даже страшно произносить вслух. Но когда мне говорят, что все зря, что ничего не меняется, что все как обычно, то я говорю, что это неправда. Потому что если все идет по кругу, без перемен и надежд, то всем нам надо повеситься...    

– Я – украинский русскоязычный поэт, журналист, принадлежу к билингвам. Вы – русскоязычный писатель. Мы оба одесситы и украинцы. На днях мой хороший знакомый участвовал в конкурсе эссе. И ему совершенно четко дали понять, что его работу на русском языке приняли в качестве исключения. Как будем жить? 

– Подобные вещи абсолютно неприемлемы и безнравственны. Более того, они глупы. И это очевидно. Начиная от Кучмы, повторяли, как мантру: «единая Украина, моя нация, унитарное государство». Но сила Украины в ее различиях. Львов – это одна Украина, Одесса – другая, Харьков – третья, Тернополь – четвертая. Великий Киев – это вообще отдельная история. 20 миллионов украинцев считают своим родным языком русский.

– В том числе и мы с вами.  

– В том числе и мы. Потому что мы на нем и говорим, и думаем, и видим сны. То, что Украина разная, нужно не преодолевать, а ценить. Это наше богатство. Но надежда на хороший исход тает, и остается только делать то, что должно... Премия Бабеля на русском языке была принята тяжело даже людьми, близкими мне по взглядам. И я перенес премию на год и добавил к названию только одно слово «Одесская». Одесская международная литературная премия им. Исаака Бабеля на лучший рассказ (новеллу) на русском языке. Лучше всего сказал об этом Андрей Дмитриев – председатель жюри. Он сказал: «Удивительная происходит вещь, обратите внимание. Россия начинает агрессивные действия против Украины. И в это же время там начинается давление на русскую культуру, а значит – и на язык. И вот украинский город Одесса объявляет премию, как бы в защиту русского языка. То есть в такое, полное ненависти время Украина помогает России защитить свой язык!..». Это, конечно, немного пафосно, но в этом высказывании замечательного писателя есть глубочайшая правда и благородство. Потому что вся южнорусская школа является общим достоянием. И речь не о том, чтобы делать русский язык государственным, – нет, украинский язык за столетия угнетения сильно претерпел, и должен развиваться. Вот, кстати, моя формула отношения к языкам в Украине: «Украинскому помогать, русскому не препятствовать». 

– Сколько уже пришло текстов в адрес премии? И кто занимается отбором в лонг-лист? Большое жюри сидит и читает весь поток текстов? Что с уровнем рукописей, о котором Вы говорили на открытии премиального сезона? 

– С прошлого года, когда у нас случился перенос премиального сезона, мы перенесли на этот год и тексты примерно восьмидесяти авторов, успевших прислать тексты до отмены. То есть и они примут участие в конкурсе. Сейчас за первый месяц Первого сезона премии тексты прислали уже более сорока авторов. Но все знают, что основной наплыв рукописей – это всегда в последний месяц. Я думал об экспертах на начальном отборе, но Андрей Дмитриев мне сказал: «Будем читать сами, романы читали – и здесь справимся». 

– Хочу понять глобальную цель премии. Это же ведь не развлечение для вас? 

– Первая глобальная цель, как и памятник Бабелю – это увековечивание памяти выдающегося писателя. Вторая, прямо или косвенно, – это воздаяние должного южнорусской школе. И это, в общем-то, только начало. Потому что я не исключаю, что со временем может появиться и премия, скажем, имени Ильфа и Петрова. Ведь не зря же их в свое время выделял и хвалил такой выдающийся писатель и эстет, как Владимир Набоков.

А еще я очень благодарен вашему ресурсу, что в такое тревожное и полное всяких опасностей время мы поговорили с вами о литературе, о вечных ценностях и соблюдении традиций. Я верю в то, что плохое уйдет, а доброе останется. А в понятие добра в значительной степени входят культура и литература.


Автор: Елена Боришполец

ПервоисточникZачем

Дата публикации в первоисточнике: 27 февраля 2017